Formation of public opinion in democratic regimes
Table of contents
Share
Metrics
Formation of public opinion in democratic regimes
Annotation
PII
S258770110007596-7-1
DOI
10.18254/S258770110007596-7
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Rozhkova Zinaida 
Occupation: Junior Research Fellow
Affiliation: Institute of Philosophy RAS
Address: Moscow, Russian Federation, 109240, Goncharnaya st., 12/1
Edition
Abstract

In this article, the authors present the complex relationship between public opinion and democracy. As a result of the system analysis, the conclusion is formulated that public opinion is a necessary attribute of the democratic system of government, ensuring its stability. However, on the one hand, mediatization enables the process of spreading the "world democratic revolution", on the other hand, it can be a prerequisite for the formation of distorted values of the democratic process.

Keywords
philosophy of politics, political science, public opinion, democracy, democratic regime, information, theories of democracy, market of ideas, demonstration effect
Received
20.07.2019
Date of publication
18.11.2019
Number of characters
15221
Number of purchasers
1
Views
27
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1 В настоящее время невозможно отрицать повышение роли «медиатизации», технологий коммуникации для политической системы. Информация является безусловной «материей», на базе которой формируется политическая реальность. Изменения в информационно-коммуникационных технологиях совпали с периодом глобализации и научно-технической революции XX в. Именно в это время появляется теория К. Дойча, которая обосновывает современное понимание политического процесса, где любое правительство является некой системой принятия решений, основанных на потоках информации1. А НТР, в свою очередь, позволяет политическим акторам, гражданскому обществу и СМИ передавать и получать информацию намного быстрее и эффективнее чем раньше, что для авторитарных режимов является затрудняющим фактором, для демократических же, напротив, стимулом к развитию. Социальные сети и блоги способствуют и получению информации, и созданию более устойчивого гражданского общества, порой речь идет и о создании межнационального, а не национального сообщества.
1. Deutsch K. The Nerves of Government: Models of Political Communication and Control. New York: The Free Press of Glencoe, 1963. 316 p.
2 СМИ являются площадкой для публичных политических дискуссий и для правящей элиты, и для оппозиционных групп, и для граждан. Идея «marketplace of ideas» работает. «Marketplace of ideas» или «рынок идей» это обоснование свободы выражения мнений, работа которого основана по аналогии с экономической концепцией свободного рынка. Таким образом, истина, истинные идеи, идеологии рождаются только в результате здоровой конкуренции, когда существует свободный дискурс. Сторонники этой модели рассматривают рынок как необходимое условие нашего общества для открытия правды и воспитания эффективного народного участия в управлении государством. Ученые и юристы часто использовали понятие «рынок идей» «для объяснения и обоснования свободы слова и прессы в соответствии с первой поправкой»2. Применительно к политико-философской теории, исследования в этом направлении начали вести еще Дж. Милтон и Дж. Ст. Милль. В практику же американской юриспруденции это понятие ввел знаменитый юрист и правовед Оливер Уэнделл Холмс- младший в 1919 году, в ходе рассмотрения дела «Абрамс против Соединенных Штатов Америки» заметивший: «лучшее испытание для истины – это сила мысли, способная посоревноваться в условиях рыночной конкуренции»3.
2. Lam D. The Marketplace of Ideas: A Legitimizing Myth // Ingber St. Journal. Volume 1984, №1 February, 1984. P. 3.

3. Цит. по: Lam D. The Marketplace of Ideas: A Legitimizing Myth // Ingber St. Journal. Volume 1984, №1 February, 1984. P. 3
3 Саму по себе метафору «рынок идей», понимаемый как процесс возвращения к истине, впервые употребил Дж. Мильтон в работе «Ареопагитика». Согласно рекомендации, данной им, «пусть все, у кого есть, что сказать, получат свободу выразить себя... Правительство не должно вмешиваться в эту борьбу [мнений] и оказывать влияние на шансы той или иной стороны. И даже если ложные мнения могут одержать временную победу, то, что истинно, призвав на защиту дополнительные силы, в конце концов выживет через процесс возвращения к истине»4. Позднее идеи о поиске и открытии истины как о способе дальнейшего познания расширяет в своей работе «О свободе» Дж. Ст. Милль. По его мысли, истину возможно лучше понять, даже опровергая ошибку ложного мнения. А так как большинство мнений не являются ни полностью истинными, ни полностью ложными, получается, что конкурирующие взгляды становятся способом сохранить частичную истину в различных мнениях. Дж. Ст. Милль также выступает за поддержку свободы слова по политическим мотивам, что является критическим компонентом для представительного правительства5.
4. Мильтон Д. О свободе печати (Ареопагитика) / пер. с англ. пер. с англ. под ред. П. Когана. М.: С. Скирмунт, 1907. С. 45.

5. Милль Дж. О свободе / Пер. с англ. А. Фридмана // Наука и жизнь. 1993. № 11. С. 10-15; № 12. С. 21-26
4 Открытая конкуренция идей различного характера показывает их сильные и слабые стороны. Здесь самым важным является то, что у граждан есть возможность поиска информации об имеющихся политических альтернативах и свобода осознанного и осведомленного выбора. Однако восприятие СМИ внутри страны как «сторожа», который контролирует главную угрозу для свободы, политическую власть ведет зачастую к борьбе между СМИ и властью. Правительства вмешиваются в редакционную политику различных издательств и телеканалов. К сожалению, это связано и с незащищенностью прав на свободу информации, и с недостатком альтернативной коммуникации с гражданами, которая зачастую связанна с рядом проблем в работе партийных организаций.
5 Несмотря на это, никто не будет отрицать, что медийное пространство влияет на принятие политических решений и «эффект CNN» работает. Другой вопрос заключается в том насколько этот эффект носит позитивную окраску? Понятие появилось в 1991 году после войны в Персидском заливе, смысл его заключается в способности глобальных новостей влиять на мировое медийное пространство и на принятие политических решений. Однако теоретики и практики в исследовании данного феномена так и не пришли к общему мнению ни о трактовке понятия, ни о его позитивном или негативном влиянии (например, если речь идет о фальсификации информации). Как, в частности, отмечает современный отечественный исследователь В. Орлова, «одни аналитики выступают приверженцами эффективности телесетей в международной политике, другие считают “эффект CNN” не более чем мифом»6. Но, несмотря на возможность негативного влияния «нельзя отрицать очевидное: телеобразы, транслируемые на весь мир, мощно воздействуют на мировую аудиторию, включая её элитные слои. Под влиянием этих образов катализируются и корректируются решения мировой элиты»7.
6. Орлова В.В. Глобальные телесети новостей на информационном рынке: дис. на соиск. учён. степ. кандидата филологических наук: 10.01.10 – журналистика / Орлова Виктория Викторовна; Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова. Москва, 2003. С. 155.

7. Там же. С. 155-156.
6 Создание телеобразов и технологическое развитие в целом с 1970-ых гг. сделало возможным создание образа «мировой демократической революции» в сознании граждан большинства стран мира. По С. Хантингтону, отличительной чертой современной волны демократического процесса по сравнению с первыми является ее более глобальный характер. И причину глобализации процесса демократизации С. Хантингтон объясняет рядом факторов, среди которых присутствует демонстрационный эффект или эффект домино, который служит стимулом для изменения режима в других странах. Демонстрационному эффекту сам С. Хантингтон отводит довольно важную роль и сводит ее к трем аспектам. Во-первых, он имел наибольшее значение для третьей волны демократизации, чем для первых двух и последующих волн XX в. Причиной этого можно назвать скачек в развитии средств коммуникации после Второй мировой войны, который по сути лишил правящую элиту контроля СМИ. В результате этого образ «всемирной демократической революции», стал реальностью в сознании народов и лидеров большинства стран мира, политических и интеллектуальных. Во-вторых, развитие коммуникаций показало важность демократизации в удаленных уголках планеты, но эффект более сильно действовал среди географически и культурно близких стран. Так С. Хантингтон утверждает, что «падение авторитаризма в Португалии немедленно отозвалось в Южной Европе и Бразилии»8, а «испанская демократизация вполне годилась для Латинской Америки и оказала на нее огромное влияние»9. В-третьих, демократизация в ряде стран Восточной Азии и Восточной Европы иллюстрируют третий аспект демонстрационного эффекта «происходящую со временем перемену в относительном значении различных причин волны демократизации»10. На этапах первых волн демократизации эффект домино не работал, работали иные аспекты, импульсы, условия. Работа демонстрационного эффекта не зависела от располагающих к демократизации условий в экономической и социальной сферах. И по мере того как «снежный ком» становился все больше, процесс сам по себе стал заменять условия. Сам стал стимулом к демократизации. Конечно этот эффект демонстрации на практике не обязательно ведет к быстрой демократизации и может иметь как позитивные, так и негативные последствия.
8. Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце XX века / Пер. с англ. Л. Пантша. М.: РОССПЭН, 2003. С. 115.

9. Там же. С. 116.

10. Там же. С. 118.
7 Если говорить о современных проблемах механизмов формирования общественного мнения в демократических режимах, стоит отметить ряд основных идей в теоретических концепциях современных исследователей. В XXI в. политические деятели принимают решения опираясь не на классы, а на общественное мнение и маркетинговые исследования, опросы и аналитику. Избиратели в свою очередь следят за политическими деятелями не напрямую, не через активистов, а через СМИ, где над имиджем и текстами трудится целая команда специалистов. Работает «система, в которой политики все сильнее замыкались в своем собственном мире, поддерживая связь с обществом при помощи манипулятивных техник, основанных на рекламе и маркетинговых исследованиях, в то время как все формы, характерные для здоровых демократий, казалось, оставались на своем месте»11. Следующей особенностью можно назвать то, что партии становятся сообществом элит, зависимым от спонсоров. Подобную элиту масс-медиа, олигархию, которая правит при помощи различных медиа Дж. Кин называет медиакратия. Основными инструментами медиакратии являются теневой пиар, государственный надзор, рыночная цензура и др. В этом заложена опасность, так как в современном мире информация и реальность становится «реальностью в репортаже». Технократа, разрушающего демократию, создавая из нее «зрелищный спорт», называет главным скрытым врагом демократии и Н. Урбинати12. Демократия, по ее мнению – это непрекращающаяся опасная война за выражение своего мнения, которая подвержена трем типам искажения через призму искажения воли и мнения: неполитическое, популистское и плебисцитарное. Неполитическое искажение возвышает мнение экспертов над политическим мнением, популистское поляризует публичный форум, а плебисцитарное отдает предпочтение эмоциональной и иррациональной составляющим и каждое из этих искажений может служить причиной для возникновения ошибок в нормальном функционировании демократического строя. В любом случае «современные демократии постоянно имеют дело с контролем со стороны общества и столкновениями по поводу власти, так что может показаться, что ни одна организации и ни один руководитель, будь то в правительстве, бизнесе или социальной жизни, не защищены от политических проблем»13.
11. Крауч К. Постдемократия / пер. с англ. Н. В. Эдельман. М.: ИД ВШЭ, 2010. С. 7.

12. Урбинати Н. Искаженная демократия. Мнение, истина, народ / пер. с англ. Д. Кралечкина. М.: Изд-во Ин-та Гайдара, 2016. 448 с.

13. Кин Дж. Демократия и декаданс медиа / пер. с англ. Д. Кралечкина; под науч. ред. А. Смирнова. М.: ИД ВШЭ, 2015. С. 103.
8 Открытость информации – это безусловный прогресс, однако, тенденции процессов «декаданса медиа», по Дж. Кину, явно ослабляют демократию, укореняя апатию в обществе и неограниченную власть политиков за счет ресурса медиа. «Даже в демократических режимах правительства часто вмешиваются в работу национальных вещателей или других медиаагентств, в отношении которых они обладают финансовой властью или косвенным влиянием. Я бы даже сказал, что это типичная практика»14, замечает политолог.
14. Кастельс М. Власть коммуникации: учеб. пособие / пер. с англ. Н. М. Тылевич; под науч. ред. А. И. Черных; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М.: ИД ВШЭ, 2016. С. 231.
9 Таким образом, можно ставить проблему нестыковки власти коммуникации и представительной власти в один ряд с недовольством демократическими ценностями при изучении вопроса кризиса демократии. Выход из этой проблемы лишь в формировании стабильного гражданского общества. Ведь «способность гражданского общества обеспечивать содержание действий государства через публичную сферу («сеть для передачи информации и точек зрения», по Ю. Хабермасу) является тем, что гарантирует демократию и, в конечном счете, создает условия для легитимного осуществления власти: власть как представительство ценностей и интересов граждан, выраженных в ходе обсуждений в публичной сфере»15. То есть стабильность функционирования общества основана на способности формировать в правильном направлении ценности демократического процесса через коммуникационные сети.
15. Там же. С. 29.
10 Если говорить о вопросе практики, то можно проанализировать исследование индекса демократии The Economist Intelligence Unit16 по которому общие показатели индекса начиная с 2015 г. стали резко ухудшаться. Один из ведущих специалистов в области изучения демократии профессор социологии и политологии Стэндфордского университета Л. Даймонд считает, что общество в последнее десятилетие идет к состоянию кризиса демократии, что и подтверждают исследования вышеуказанного агентства. Среди основных показателей проявления регрессии демократии выделяются: сокращение участия населения в выборах; снижение доверия к институтам власти; расширение разрыва между политическими элитами и избирателями; упадок уровня свободы СМИ и т.д.
16. The Economist Intelligence. [Электронный ресурс]. 2007. URL: >>>> (дата обращения: 17.09.2019).
11 В 2016 г. в 72 странах было отмечено снижение уровня индекса демократии, в то время как улучшились показатели лишь в 38. В 2017 г. тенденция продолжилась, зафиксировав худшие показатели с периода глобального экономического и финансового кризиса в 2010-2011 гг. Индия стала аутсайдером, потеряв в десять мест в рейтинге. Худшие показатели в регионе зафиксированы у Индонезии, которая потеряла двадцать мест в мировом рейтинге. Помимо проблем взаимосвязи демократии и ислама, экстремизма и предвыборной лихорадки в стране на снижение индекса повлияла именно проблема свободы СМИ. Причем проблемы подобного характера частными не являются.
12

Состоянию свободы СМИ по всему миру и вызовам, стоящим перед свободой слова в докладе 2017 г. было уделено особое внимание. Связан этот интерес с неутешительными данными о том, что индекс свободы СМИ оценивается как «несвободный» или «в значительной степени несвободный». Это, в свою очередь, означает, что более половины населения мира не имеет доступ к свободным или частично свободным средствам массовой информации и не имеет возможности выражения свободы слова. В 2017 г. США, традиционно считающие себя ответственными за пропаганду и принуждение к демократии, окончательно утратили свое место в рейтинге с полной демократии до недостаточной демократии, что связано с утратой доверия к институтам исполнительной власти США в том числе на фоне баталий правящей элиты в СМИ. Похожая тенденция снижения доверия к политическим элитам и институтам проявилась в Европе, что помогает объяснить, например, результаты референдума о выходе Великобритании из ЕС в июне 2016 г., а также растущее влияние популистских движений в Европе.

13 Результаты Индекса демократии в 2018 г. вновь неоднозначны. Впервые за три года глобальный рейтинг демократии оставался относительно стабильным: 42 страны испытали снижение общего балла по сравнению с 2017 г.; 48 зарегистрировали увеличение общего балла. Но в процентном отношении к населению мира меньше людей жили в той или иной форме демократии (47,7% по сравнению с 49,3% в 2017 году). И всего 4,5% населения были классифицированы как живущие в условиях полной демократии.
14 Общественное мнение является необходимым атрибутом демократической системы правления, однако взаимоотношения между общественным мнением и демократией не лишены проблем. Так одной из проблем современной ситуации, связанной с возникновением новых идей и мнений граждан или СМИ, является то, что государство активно контролирует, сопротивляется, старается ограничить эти процессы. СМИ, а в особенности Интернет уже превратился в мощный рычаг воздействия на государственную власть и должностных лиц. Минутная видеозапись на популярном видеохостинге может вызвать несказанно бурную реакцию общественности. Конечно существует ряд критически настроенных исследователей, например, М. Хиндман, который утверждает, что интернет и другие технологии масс-медиа со временем не сглаживают разрыв между гражданами и демократическими институтами так как существует огромная разница между возможностью говорить и быть услышанным17. В действительности в основном позиции современных теоретиков демократии объединяет то, что общество отдаляется от реального понимания ситуации в политической сфере, а влияние граждан на процесс принятия решений крайне мало. Последнее в свою очередь связано с возрастающей элитарностью в выборных органах власти и наличием большого количества манипулятивных техник и является одной из главных проблем, ведущих к формированию искаженных ценностей демократического процесса через коммуникационные сети.
17. Hindman M.S. The myth of digital democracy. Princeton, N.J.: Princeton univ. press, 2009. 272 p.

References

1. Deutsch K. The Nerves of Government: Models of Political Communication and Control. New York: The Free Press of Glencoe, 1963. 316 p.

2. Diamond L. The Spirit of Democracy: The Struggle to Build Free Societies Throughout the World. New York: Times Books, 2008. 464 p.

3. Hindman M.S. The myth of digital democracy. Princeton, N.J.: Princeton univ. press, 2009. 272 p.

4. Kastels M. Vlast kommunikatsii: ucheb. posobiye / per. s angl. N. M. Tylevich; pod nauch. red. A. I. Chernykh; Nats. issled. un-t «Vysshaya shkola ekonomiki». M.: ID VShE, 2016. 564 s.

5. Khantington S. Tretya volna. Demokratizatsiya v kontse XX veka / Per. s angl. L. Pantsha. M.: ROSSPEN, 2003. 368 s.

6. Kin Dzh. Demokratiya i dekadans media / per. s angl. D. Kralechkina; pod nauch. red. A. Smirnova. M.: ID VShE, 2015. S. 312.

7. Krauch K. Postdemokratiya / per. s angl. N. V. Edelman. M.: ID VShE, 2010. 192. s.

8. Lam D. The Marketplace of Ideas: A Legitimizing Myth // Ingber St. Journal. Volume 1984, ¹1 February, 1984. P. 1-91.

9. Milton D. O svobode pechati (Areopagitika) / per. s angl. per. s angl. pod red. P. Kogana. M.: S. Skirmunt., 1907. 55 s.

10. Orlova V.V. Globalnye teleseti novostey na informatsionnom rynke: dis. na soisk. uchyon. step. kandidata filologicheskikh nauk: 10.01.10 – zhurnalistika / Orlova Viktoriya Viktorovna; Moskovsky gosudarstvenny universitet imeni M.V. Lomonosova. Moskva, 2003. 216 s.

11. The Economist Intelligence [Elektronny resurs]. URL: http://www.eiu.com (data obrashcheniya: 17.09.2019).

12. Urbinati N. Iskazhennaya demokratiya. Mneniye, istina, narod / per. s angl. D. Kralechkina. M.: Izd-vo In-ta Gaydara, 2016. 448 s.