Dewey’s Reconstruction in Philosophy: the Turn from Object to Actor
Dewey’s Reconstruction in Philosophy: the Turn from Object to Actor
Annotation
PII
S258770110004981-1-2
DOI
10.18254/S258770110004981-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Ilya Erokhov 
Occupation: Senior Research Fellow
Affiliation: RAS Institute of Philosophy
Address: Moscow, 12/1 Goncharnaya Str., Moscow, 109240, Russian Federation
Abstract

The article is devoted to the political thought of John Dewey, who had a significant influence on modern political and philosophical reflection. The author conceived the article as a political-philosophy reception (an ideological apology) of John Dewey’s ideas. The aim of the work is to analyze one of the most important trend in political thought at the beginning of the twentieth century. The author of the article believes that the formation of pragmatism was one of the sources of a large-scale process of irreversible transformation of philosophy, which turned it into a contemporary tool of political reflection. The tasks of the article is to solve several problems. First, the author reveals the main features of the methodological model of “reconstruction in philosophy,” which made a significant contribution to the revival and modification (on the basis of a democratic ideology) of one of the classical genres of political thought - political philosophy. Second, the author clarifies the approaches to solving the main problem of Dewey's concept: determining of sociopolitical problems using the functional method (instrumental pragmatism), and not at the expense of the expert selectivity of various political objects and institutions. Third, the author argues that the main content of the Dewey's method is in the practical-polemical side of his work, and is not extracted from theoretical works.

For solving the tasks of the article the author chooses the genre of a socio-political review of Dewey's “reconstruction in philosophy”.

The work consists of four parts and introduction. The first part of the article presents a brief summary of the “reconstruction” as a political-ideological (democratic) re-assembly of intellectual skills of philosophy. The first part of the work is intended to illustrate the plan of John Dewey to turn philosophy into a tool of thinking for a democratically organized public. In the second part of the article, the model of the so-called John Dewey’s Great Debates was synthesized. In the third part of the article, the author focuses on the disclosure of the meanings of the “agent-patient” category - the personage of the new instrumental doctrine of political thinking. In the fourth part of the article (instead of a conclusion), the author specifies the role of the new “reconstructed philosophy”. All parts are equipped with final conclusions.

Keywords
Dewey, аgent-patient, political actor, methods of political research, reconstruction in philosophy, political philosophy, pragmatism, freedom, ideology, democracy, liberalism, political knowledge, history of political thought
Received
30.04.2019
Date of publication
22.05.2019
Number of characters
27136
Number of purchasers
1
Views
63
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1 Введение
2

Джон Дьюи1 (англ. John Dewey) — один из основателей философии прагматизма вместе с Чарльзом Пирсом (англ. Charles Peirce) и Уильямом Джеймсом (англ. William James). Идеи Джона Дьюи кардинально модифицировали парадигму политической философии, расширив ее методологический аппарат. Радикальная политизация методов социальной рефлексии подготовила основу для появления принципиально новой идеологии — инструментального прагматизма, который невозможно отнести целиком ни к европейским либерализму или консерватизму, ни к социал-демократии или национализму. Говоря о прагматизме в целом, необходимо подчеркнуть, что мы имеем дело с американской философской теорией, подарившей миру иную стратегию социально-политического мышления.

1. Джон Дьюи (1859-1952) — американский политический мыслитель, представитель философии инструментального прагматизма.
3 С одной стороны, можно с уверенностью говорить, что философский прагматизм — это в своем роде единственное порождение исключительно американской интеллектуальной почвы. В этом смысле не будет ошибкой назвать Джона Дьюи — национальным американским философом. Дьюи — интеллектуал, чья рефлексия вызревала в американском социальном климате, чья мысль откликалась на запросы и вызовы современных для нее моральных и политических проблем. Однако, с другой стороны, было бы категорически неверно понимать прагматизм как узкий региональный феномен. Американский прагматизм в широком смысле — это всемирное интеллектуальное явление, оказавшее влияние на множество современных идеологий, актуальных общественно-политических и философских стратегии2. Прагматизм, которому в прошлом году исполнилось 150 лет, лежит в основе величия современной Америки: потенциала ее образовательной и научной системы, возможностей ее общественно-демократической формы, а также внешнеполитической мощи. Поэтому, как я полагаю, изучение творческого наследия Дьюи — это путь к гарантированному обогащению политическим знанием отечественной общественной мысли.
2. Bernstein R. The Pragmatic Turn Malden: Polity Press. 2010. p.16-24.
4

Идеология и метод «реконструкции в философии»

5 В начале ХХ века в творчестве Джона Дьюи наметилась масштабная интеллектуальная переоценка характера философской деятельности. Эта ревизия увенчается знаменитой серией работ «среднего периода», связанных общей темой «реконструкции в философии»
6

Суть идеи реконструкции в философии не заключалась в ее неком ремонте или перенастройке теории, не была «реконструкцией» и обновлением интеллектуального языка или осовремениванием его словаря. «Реконструкция в философии», строго говоря, не имела прямого отношения к методическим проблемам самой философии, понимаемой как некая самостоятельная отрасль интеллектуального знания или традиция мышления философов и интеллектуалов, интересующихся философией. Задачу реконструкции определяла необходимость возрождения социально-политической полезности философского труда. Этот проект означал морально-политическую и социальную инструментализацию философии как деятельности, смещения сферы компетенции философии от умозрительного отражения идей некой интеллектуальной элитой к прагматически полезной деятельности, эффективной для жизни обычного человека.

7 Надо отметить, что дьювианский подход в части разворота философии к решению насущных проблем общества не был уникальным по своей задумке. История мысли знает множество примеров того, как философия помогала, участвовала, мировоззренчески скрепляла целые эпохи. Например, в древней Греции, где философия выступила интеллектуальным клеем полисной (гражданской) культуры. В средние века, превратившись в теологию, философия выполнила роль одного из опорных камней власти Церкви, а в Новое Время, пропитав общество духом научности и энциклопедизма, она подготовила эпоху великих социальных экспериментов, научно-технических, промышленных и национальных революций. Если ретроспективно взглянуть на общественную историю человечества, то совершенно очевидно, что философская мысль всегда придавала конкурентные преимущества тем общественным начинаниям, которые вооружались ее методами рефлексии.
8 Однако методы классической политической философии были подчинены поиску и построению теоретической модели наилучшего политического режима. Как представлялось ранее, безошибочная теория идеальной политики открывала возможность наилучшего практического воплощения идеалов политического устройства общества и государства.
9 Дьюи опрокидывает иерархическую связку теории и практики, перенаправляя методические усилия политической рефлексии в прагматическую область реальных общественных проблем. По мысли Дьюи, в первую очередь проблемы практики, а не теории должны определять политическое знание. Уникальность проекта Дьюи заключалась в том, что его философия должна была стать артикуляцией определенной морально-политической, общественной и в целом мировоззренческой стратегии. На место теории Дьюи помещает политическую идеологию. Древнегреческие философы могли быть приверженцами демократии, олигархии или сторонниками царской власти, оставаясь при этом философами. Но современная философия, по Дьюи, не могла позволить себе идеологическую неопределенность. Для него она могла выступать только как стратегия демократического мышления.
10 Для Дьюи философия, в преломлении к общественным проблемам, должна отражать тип политического сознания с четким идеологическим зарядом на демократический проект, поэтому его «реконструированная философия» приобретает черты теории демократии. Демократизация философии позволила, по замыслу Дьюи, продвинуть политическую мысль далее, сделав ее более полезной для практики, чем на это были способны «позитивизм» и «априоризм» его времени.
11 Мир, в котором осуществлялся проект реконструкции, — это период Мировых войн. Распадались империи, формировались новые государства, осуществлялись масштабные социальные эксперименты (коммунизм, нацизм, фашизм). Была ли ясна перспектива американской демократии в том мире? Существовали ли гарантии сохранения прав выбора и свободы или происходящие глобальные сдвиги изменят суть американского образа жизни? Ответы на подобные вопросы, как во времена Дьюи, так и сейчас были не очевидны.
12 Намечая контуры нового политического знания Дьюи понимал, что философия как и ничто иное не создает исторических гарантий, поэтому и реконструироваться она должна на условиях открытости любых исторических результатов, умножая эксперименты и рефлексируя опыт, как успешный, так и негативный.
13

Вслед за радикальной демократизацией политической мысли потребовалась реконструкция аналитического аппарата философии. Политическая философия превратилась в метод идеологической артикуляции социальных идей с четким адресатом, которого новый тип рефлексии рассматривает не как объект применения экспертных знаний, а как источник знаний и субъект действия. Философия по Дьюи больше не инструмент для поиска истины, будь она априорная или позитивная. Философская рефлексия становится способом интеллектуального освобождения и инструментом посильной помощи в решении социальных конфликтов для любого человека вне зависимости от его экспертно-научного, политического или экономического статусов. Другими словами философия должна стать функциональной частью демократического образа жизни — операционным инструментом сознания свободных людей.

14 Человеческая свобода — это практическая ситуация, которая складывается каждодневно. Свободные отношения регулярно возникают и строятся самими людьми. В том смысле, в каком свобода — это действие, движение и достижение, она противостоит всем попыткам остановиться на своем пути или замереть на достигнутом. Свобода — не вещь и не идея, поэтому у нее нет финального или абсолютного результата. Свобода как практика всегда находится на некой критической дистанции по отношению ко всем застывшим, сложившимся состояниям: институтам, кодексам поведения, к традиции, к конституции, а значит, что наиболее важно, к государству.
15 Следовательно, говоря о дьювианской философии, необходимо подчеркнуть, что эта философия только в последнюю очередь является апологией демократических институтов. Наличная демократия для Дьюи являлась объектом решительной и беспощадной критики. Пожалуй, в эпистемологическом смысле, только демократическое государство (его институты) и выступают единственным объектом для дьювианской философии, тогда как все самое важное и интересное происходит в рефлексии практических сторон субъектов демократической жизни.
16 Для Дьюи быть объектом означало превратится в продукт внешних воздействий или, что хуже, — стать результатом манипуляций. Именно объект является главным локусом (местом) критики общества с точки зрения свободы. «Реконструированная философия» определяет политическое не по предмету знания, а на основе методов, обнаруживая политические проблемы не в институтах и в нравственных постулатах, а в действиях, продиктованных идеологическими интересами, социальными обстоятельствами и нравственными конфликтами.
17 Дьюи изменил само понимание предмета философии, указав на то, что значимые для человека вещи обнаруживаются в его собственном опыте, а проблемами знания выступают только проблемы окружающей человека реальности. Без появления реальных проблем ни предмета политической рефлексии, ни знания не существует, поэтому у прагматически полезной философии всегда должен существовать свой персонаж, который лично преодолевает жизненные проблемы, чей социальный опыт и формирует знание.
18 Конечно, мышление человека никогда не бывает «чистым листом», а его «опыт не возникает из вакуума». «Опыт человека связан с движением окружающих вещей самым тесным и взаимопроникающим образом»3. Однако, как с самого начала (своей деятельности) полагал Дьюи, отнестись к воздействиям среды на социальную жизнь можно по-разному.
3. The Essential Dewey, Volume 1, Pragmatism, Education, Democracy, Indiana University Press, 1998. p.50.
19 Если мышление людей, их моральные принципы, общественные институты, политические убеждения и т. п. пассивно приспосабливаются к произволу власти или мутируют под давлением исторических обстоятельств; если человек принимает общественную реальность дрейфуя по течению, т.е. не сопротивляется и не борется за свои права - в логике бездействия или отстраненности, то собственно о какой свободе можно говорить в подобном случае?
20 Совершенно иная ситуация складывается тогда, когда люди изменяются не под давлением внешних причин, а развиваются в подвижной социальной среде, пользуясь возможностями, открывающимися в изменяющемся мире. «Истинная адаптация (в социальной среде — И.Е.) должна заключаться в том, чтобы сохранять и развивать нравственную реальность в соответствие с собственными целями»4. Такой гибкий и творческий способ адаптации (приноравливания) к реальности становится источником самого ценного в человеческой жизни, ее главным продуктом — жизненным опытом. Другими словами для Дьюи гибкость и активная адаптация к изменениям в социальной жизни выступает нравственным долгом свободного человека.
4. Dewey J. Outlines of a Critical Theory of Ethics // The Early Works, 1889-1892 of John Dewey, Volume 3: 1882 – 1898, Essays and Outlines of a Critical Theory of Ethics. Carbondale: Southern Illinois University Press, 1969 p. 313.
21 Здесь явно прослеживаются фронтиры (границы размежевания) «реконструкции» по отношению к социальному позитивизму и моральному априоризму. Являясь продуктом воздействий пассивный человек под давлением обстоятельств как чего-то фактического, позитивистски принимает условия своей жизни как необоримую силу внешней среды или же он противопоставляет угрозам и рискам реальности стоицизм априорных моральных принципов. В первом и во втором случае он утрачивает главное — творческий опыт своей свободы, потому что превращает себя в инерционный объект, влекомый социальными обстоятельствами.
22 Феномен человечества, как его определяет Дьюи, является следствием страстей и желаний, а не интеллекта и познания. Человеческое сознание само продукт страстей5. Даже мышление — лишь приложение к страстям. Быть человеком, означает для Дьюи, быть мыслящим желанием6. Именно страсть к жизни и необходимость действовать ради удовлетворения своих желаний заставляет человека мыслить, т.е. наполнять смыслами собственную жизнь. Человек постоянно сталкивается с ограничениями ресурсов среды и своих социальных возможностей, поэтому у жизненного опыта всегда есть две стороны. Эта двойственность заключается в эмпирике человеческого счастья и жизненных неудач. «Другими словами, опыт — означает одновременно действия и страдания7. С тех пор как люди живут, направляясь вперед8, их волнует то, что с ними случится. Современный мир - это «мир в котором неизбежны перемены», поэтому, как полагает Дьюи, наши переживания (англ. undergoings) — это попытки повлиять или изменить (англ. varying) ход событий в «грядущем, которое вовлечено в настоящее»9. Человек, как его понимает Дьюи, - создатель (автор) собственной жизни, которая благодаря его действиям в настоящем продвигается и направляется человеком в будущее.
5. Dewey J. Reconstruction in Philosophy. New York: Henry Holt and Company. 1920. p.5. https://doi.org/10.1037/14162-000

6. Westbrook R. John Dewey and American Democracy. Ithaca: Cornell University Press. 1993.p. 129.

7. «This duplicity of experience shows itself in our happiness and misery, our successes and failures». Dewey J. The Need for A Recovery of Philosophy // In Creative Intelligence: Essays in the Pragmatic Attitude edited by John Dewey. New York: Holt. 1917 p.11.

8. «Since we live forward». Dewey J. The Need for A Recovery of Philosophy // In Creative Intelligence: Essays in the Pragmatic Attitude edited by John Dewey. New York: Holt. 1917 p.12.

9. Dewey J. The Need for A Recovery of Philosophy // In Creative Intelligence: Essays in the Pragmatic Attitude edited by John Dewey. New York: Holt. 1917 p.12.
23 Необходимо отметить следующее: жизненный опыт философа, ученого, политика, уважаемого судьи, , успешного предпринимателя или кто-либо еще, кого общество наделяет статусом авторитета, в логике дьювианской критики, является опытом с практически выхолощенным содержанием для других людей. Авторитет оказывает влияние на жизнь человека, но не на свободу его мышления. Т. е. влияние авторитета на свободного человека не значительнее, чем влияние любых иных обстоятельств социальной или естественной жизни.
24 Это принципиально для философии демократии Дьюи. Если некто обладает знанием и опытом, то, конечно, любой опыт может быть заимствован и стать полезным. Однако опытность одного человека не делает его экспертом в жизни другого человека. Демократия только тогда является образом жизни человека, когда она сама является следствием самоорганизации и самоуправления свободных в своих желаниях людей. То в чем может состоять содержание целей, интересов, предпочтений и страстей определяют только сами люди, которые общаются и договариваются друг с другом. Источником их поступков являются собственные интересы и свобода выбора, а не давление власти или авторитетного мнения. Повторюсь, что полезный для свободного человека опыт следует из практики его собственной автономии, в которой никто кроме самого человека не может быть более компетентен, чем он сам.
25

«Великие дебаты

26 Изложенная Дьюи новая прагматика сознания, как философия демократической жизни, не могла не вызвать шквал критики со стороны поклонников всевозможных авторитетов и поборников экспертности10. Дьюи всю долгую интеллектуальную жизнь считал необходимым отвечать на публичную критику заявленных им позиций. Он полагал своим долгом подключаться к обсуждению проблем, которые он считал наиболее важными и полезными.
10. Perkinson H. Two Hundred Years of American Educational Thought. New York: New York University, University Press of America. 1987. p. 205.
27 Отмечу здесь важную для политической науки методическую проблему. Ученые, переводчики, историки мысли и др., когда работают с творческим наследием Дьюи, то совершенно очевидным образом они обращают внимание на крупные теоретические тексты автора. Но в случае с творчеством Дьюи, это может привести к аберрациям (заблуждениям) в понимании сути методов его работы. Творческая жизнь Джона Дьюи — это не только и не столько его теоретические исследования. Дьюи — политический мыслитель, а значит суть его метода раскрывается «на публике», т.е. в полемике и общественной активности, в публицистике и в выступлениях.
28 Как в случае с его теорией, фундаментальными исследованиями по этике, педагогике, методологии науки, которые принято разделять на три периода, его публичные дебаты, полемическую и публицистическую деятельность также можно разделить на три этапа11.
11. Автор настоящей работы, безусловно, понимает, что публичные выступления, полемика в периодических изданиях, научные дебаты, которыми так характерно творчество Дьюи, значительно богаче и шире, чем предложенные здесь темы. см. Ralston S. John Dewey's Great Debates-Reconstructed Charlotte: Information Age Publishing, 2011. 156 p.; Извлечения . Дьюи-Нибур: профили нового либерализма . – Полис. Политические исследования. 1994. № 3. с. 27-46
29 Во-первых, это этап, который можно обозначить как дебаты с американским аристократизмом. Самым ярким оппонентом Дьюи того периода можно считать Генри Мейна с его работой «Народное правление»12. Отличительной особенностью методологии Дьюи в те годы является полное несогласие, отрицание и опровержение доводов интеллектуалов из стана «американских аристократов». Второй период, начало которого практически совпадает с рубежом веков и длится до начала Великой депрессии. Этот этап характеризуется прагматистской критикой реалистичного и в некотором смысле циничного взгляда на американскую реальность и перспективу ее будущего. Здесь можно вспомнить имя лауреата Пулитцеровской премии Уолтера Липмана (англ. Walter Lippmann) и его книги, среди которых, вызвавшая много споров работа «Призрачное общество»13. Принимая критические аргументы «демократических реалистов», Дьюи отвергает циничность и идеосинкразийное пророчество гибели и грядущего упадка Америки. Третий период - это предчувствие надвигающейся катастрофы Второй мировой войны, когда, говоря словами Макса Хоркхаймера и Теодора Адорно, «просвещенная планета воссияет под знаком триумфирующего зла"14. Здесь, прежде всего, важно упомянуть имя Рейнгольда Нибура (Reinhold Niebuhr) – протестантского теолога, упрекавшего уже пожилого Дьюи за его излишний моральный оптимизм и недооценку силы, с которой одни люди могут желать зла другим людям15.
12. Maine H.S. Popular government; four essays. London: John Murray, 1885.

13. Lippmann W. The Phantom Public. New York: Macmillan Co., 1927. 195 p.; Липпман У. Общественное мнение. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2004. 384 с.; Липпман У. Публичная философия. М.: Идея-пресс, 2004. 160 с.

14. Хоркхаймер М. Адорно Т. Диалектика Просвещения. Философские фрагменты. М.-СПб.: Медиум, Ювента, 1997.- 312 с. ISBN 5-85691-051-6, ISBN 5-87399-043-3 с.30.

15. Niebuhr R. Faith and History: A Comparison of Christian and Modern Views of History. New York: C. Scribner’s Sons. 1949. ISBN-13: 978-1406704754 272 p.
30 Таким образом можно синтезировать некий корпус принципов и аргументов против демократической философии, с которыми Дьюи публично боролся и спорил.
31 Первая группа аргументов. Если люди стремятся только к удовлетворению своих интересов и личных страстей, то их общество будет дезинтегрированным, а как общественная система оно окажется нестабильным. Этот «порок демократии» скрыт за ширмой демократической фикции — благого политического обмана — организованного аристократической элитой Америки в интересах серого и некомпетентного народного большинства16.
16. Pezzano T. The Search for the Self: the Essence of Dewey’s Ethics // Journal of Educational, Cultural and Psychological Studies (ECPS) p. 225-227, 229.
32 Вторая группа. Абсолютное большинство людей политически неразумны, поэтому формы их общественной самоорганизации рикошетом навредят самому этому большинству. Т. е. подлинно открытые и широкие демократические институты не благоприятствуют, а наоборот препятствуют удовлетворению индивидуальных интересов. Если это верно, то чем меньше людей участвует в политике, тем выше шансы у действительно разумного меньшинства реализовать общее благо. Так в период между двумя мировыми войнами в Америке зарождается идея политической апатии и абсентеизма, которые обрамляются системой манипуляций, оформленной, как сложившаяся традиция государственных институтов развитой демократии в Америке17.
17. Rogers M. Dewey and His Vision of Democracy // Contemporary Pragmatism, Volume 7, Issue 1, 2010. p. 75 – 91
33 Третью группу можно обозначить корпусом разочарований в идеях рационализации, просвещения и прогресса18.
18. Bernstein R. Abuse of Evil: The Corruption of Politics and Religion since 9/11. Malden: Polity Press. 2006. p. 61.
34 По моему мнению, для Дьюи именно эти и референтные им принципиальные социальные, политические и моральные темы, заявленные его оппонентами публично, стали основными проблемами и предметом приложения его методологических усилий. Только понимая приоритет публично поставленных социально-политических проблем над теоретическими вопросами можно, на мой взгляд, искать подходы к изучению дьювианского методологического аппарата (так называемой «теории опыта прагматизма»).
35 Дьюи начинает свою «реконструкцию» с четкого понимания проблем стоящих перед философией. Никакой идеал не может снять проблем конкретной жизненной ситуации. Человеческие трудности не могут быть решены за счет построения «идеального общества». С иллюзиями идеалистических перспектив будущего следует расстаться. Призрачные идеалы — причины фантомности жизненного опыта. Для Дьюи только реальный опыт свободы является главной ценностью, порождаемой человеческой жизнью.
36 Опыт — это результат и достижение человеческой деятельности. В том смысле, что реальность, как объект деятельности, обнаруживается в предметном множестве приложения различных человеческих усилий. Иных вещей — априорных (по естественной природе) или идеальных (по задумке некоего «абсолютного духа») — просто не существует.
37 Уже в ранних работах Дьюи обращает внимание на то, что среда человека должна зависеть от его целей19. На неком философском уровне обобщения можно сказать, что реальность — это продукт свободы. Таким образом только сам человек его труд и его желания определяют то, что реально, а что выдумка. Поскольку для Дьюи не существует идеальной (образцовой) социальной жизни, как не существует и совершенного (духовного) мира идей, то жизнь человека определяется цепочками экспериментов (непредсказуемых по своим последствиям). При этом необходимо понимать, что планы и попытки осуществления задуманного неотделимы от опыта ошибок и достижений.
19. «Среда должна подстраиваться под цели ее агента» (англ. The environment must be plastic to the ends of the agent.) см. Dewey J. Outlines of a Critical Theory of Ethics // The Early Works, 1889-1892 of John Dewey, Volume 3: 1882 – 1898, Essays and Outlines of a Critical Theory of Ethics. Carbondale: Southern Illinois University Press, 1969. p. 313.
38 Дьюи указывает на источник свободы в реальности. Если реальность — сфера открытого (по своим результатам) человеческого экспериментирования, то сутью этого «жизненного творчества» является свобода.
39 Здесь можно сделать политический вывод о том, что социальная реальность, по-настоящему свободных, самостоятельно мыслящих и действующих людей, изоморфна среде их жизни, поскольку люди сами ее и создают. А так как для Дьюи только демократия была таким общественным состоянием, которое самопорождается, самоорганизовывается и следует в развитии из опыта самоуправляющихся свободных людей, то демократия единственная общественная реальность для жизни свободных людей. Другими словами всякий раз, когда мы попытаемся определить содержание человеческой свободы, то мы будем оперировать категориями демократической реальности и наоборот.
40 Уточню, почему для философии Дьюи демократия не тождественна общественной реальности, а они являются только идеологически изоморфными друг другу, как две системы оформленные одними и теми же структурными элементами. Проблема, я полагаю, заключается в том, что тождество реальности и демократии заставляет понимать последнюю, как политический режим. Т.е. как модус вивенди (лат. modus vivendi - способ существования) свободного человека в системе государственных институтов, которые, как говорилось в начале статьи, не могут выражать собой свободу. Наоборот, режим правления, власть и ее институты являются перманентным объектом критики демократически организованной общественности.
41

Агент философии

42 Главная теоретическая проблема для Дьюи, как мне кажется, заключалась в том, чтобы показать, кто на самом деле является субъектом философии. Как очевидно, это не «профессиональный философ», но это и не любой человек. Вернее в демократии источником смыслов может стать любой свободный человек, но не всякий готов взяться за это дело (смыслообразование — порождение значений). Сложность определения заключается не в специфической природе (задатках) или харизме человека и не в препятствиях и барьерах на путях свободы. Проблема обнаружения субъекта состоит в том, что он характеризуется не своей фактичностью или телесной явленностью, но выполняемой функцией в общественных условиях.
43 Другими словами, субъекта определяет не его вещественная материальность, а функциональность его труда для общества и в обществе. Субъект социального действия и объект воздействия — это результат общественного разделения труда.
44 Априорно, т. е. до вступления в отношения, невозможно определить, кто является актором. В общем смысле даже социальные условия продуцируются, как результат данного разделения труда, поэтому исходя из теоретически-абстрактных или типологических представлений об общественных условиях невозможно спрогнозировать, кто справится с функцией деятеля. Познавательная сложность состоит в том, что заранее (до получения опыта) невозможно определить: кто и при каких обстоятельствах добьется успеха, потерпит неудачу или отстранится от действий?
45 Дьюи предлагает, может быть, самое необычное для истории социально-политической мысли определение персонажа философии. Он называет его: «субъектом собственного претерпевания (англ. аgent-patient)». Дьюи поясняет, что агент — это тот, на ком проводится жизненный эксперимент (англ. reactor), но он одновременно и организатор данного опыта20.
20. The Essential Dewey, Volume 1, Pragmatism, Education, Democracy, Indiana University Press, 1998. p.49.
46 Персонаж его философии — единовременно причина и следствие своих страданий, средство-и-цель деятельности (без разрыва), существо общественное, но не по природе, а по выполняемой функции, которая проявляет его жизнь, как пленку в реактиве общества. Дьюи пишет, что «агент собственного претерпевания органически вплетен своими действиями в среду, он взаимодействует одновременно с природой и обществом»21.
21. The Essential Dewey, Volume 1, Pragmatism, Education, Democracy, Indiana University Press, 1998. p.58.
47 Дьюи понимает, что это довольно сложное объяснение человеческой сущности, понять которое можно только, если перестать воспринимать человеческий опыт как продукт только мыслительной деятельности22. Однако именно из данного определения человека следует необходимость реконструкции в философии, которая в результате должна вооружить «агента собственного претерпевания» еще одним инструментом успеха (помимо желания и страсти к достижениям) — разумом, работающем на практике.
22. The Essential Dewey, Volume 1, Pragmatism, Education, Democracy, Indiana University Press, 1998. p.58.
48 Но и здесь, как мне кажется, необходимы уточнения. Реконструированная философия не сможет превратить безвольное, самоустранившееся существо в деятельностного человека. Это должен сделать сам человек, принимая решение о выходе в публичное пространство общества из укрытий приватного мира.
49 Сам разговор о демократической философии, как о помощнике «агента», возможен только после собственного волеизъявления человека о том, что именно он, а никто другой будет строить свою жизнь и отвечать за все последствия самостоятельных решений. Выше говорилось, что креативное отношение к своей жизни — это своего рода моральный долг свободного человека: создавать реальность и себя в ней, как уникальный опыт автономной (самозаконодательной) и самостоятельной жизни в обществе.
50 Вместо заключения
51 Если сказанное выше проясняет, так сказать, местонахождение демократической философии «в общественных отношениях» обычного человека — простого американца, то остается вопрос о роли, которую выполняет философия в жизни типичного демократически мыслящего человека?
52 Очевидно, что философия не может играть роль экспертного знания. Для Дьюи определенно нет авторитетов, способных быть более компетентными в жизни людей, чем сами эти люди. В чем же может заключаться польза от философской деятельности для верящего в себя и в каком-то смысле самоуверенного свободного человека?
53 Во-первых, философии достается роль предупреждения об опасностях. Это не наставление и указание, а некая дискуссионно-мыслительная функция прогнозирования и подсчета рисков. Однако, как пишет Дьюи, философия — это «нечто большее, чем решение данной негативной задачи»23. «С философией человечеству может (должно — И.Е.) быть легче делать правильные шаги в его действиях; для этого она должна показать ему, что пытливый и цельный разум, предназначенный для наблюдения и понимания конкретных общественных событий и сил, способен строить такие идеалы, то есть цели, которые не являются ни иллюзиями, ни простыми чувственными компенсациями24».
23. Dewey J. Reconstruction in Philosophy. New York: Henry Holt and Company. 1920. p. 131. >>>>

24. Дьюи Д. Реконструкция в философии. Проблемы человека. М. : Республика, 2003. с.89.
54 Если философия способна содействовать, подобному «пытливому и цельному» субъекту, то только в русле его интересов, предупреждая о возможных опасностях и рисках. Философия отступает с позиций экспертно-универсального и всеобщего знания, превращаясь в интеллектуальную поддержку деятельности.
55 Таким образом, мы имеем хрупкое равновесие действующего человека, который предупрежден и знает об угрозах и опасностях, но продолжает самоуверенно рисковать, охваченный желанием достижений и безоглядной страстью к жизни. Следовательно, вторая функция философии, подобно балансиру канатоходца, является укреплением веры в себя у свободных людей. Веры в то, что никто лучше них самих не справится с задачами, которые люди ставят перед собой. Поэтому для демократической философии достижением является не познание некой истины, а результативная помощь в преодолении страхов перед размерами рисков, порожденными прогнозами.
56 При этом самым парадоксальным образом помощь в преодолении страхов — это опровержение предварительных прогнозов о величине рисков и силе угроз. Получается, что не прибегнув к реконструкции в философии и продолжай Дьюи понимать философию по-прежнему идеалистично или позитивистски, то одна функция философии прямо противоречила бы другой.

References

1. Dewey J. Rekonstrukciya v filosofii. Problemy cheloveka. M. : Respublika, 2003. 494 ñ. ISBN 5-250-01849-1 (In Russ.)

2. Extraction. Dewey - Niebuhr: Profiles of New Liberalism . – Polis. Political Studies. 1994. No 3. P. 27 (In Russ.)

3. Lippman U. Obshchestvennoe mnenie. M.: Institut Fonda «Obshchestvennoe mnenie», 2004. 384 s. (In Russ.)

4. Lippman U. Publichnaya filosofiya. M.: Ideya-press, 2004. 160 s. (In Russ.)

5. Horkkhaymer M., Adorno T. Dialektika Prosveshcheniya. Filosofskie fragmenty. M.-SPb.: Medium, YUventa, 1997.- 312 ñ. ISBN 5-85691-051-6, ISBN 5-87399-043-3 (In Russ.)

6. Bernstein R. Abuse of Evil: The Corruption of Politics and Religion since 9/11. Malden: Polity Press. 2006. 156 p. ISBN-10: 9780745634944

7. Bernstein R. The Pragmatic Turn Malden: Polity Press. 2010. 300 p. ISBN-10: 0745649084

8. Dewey J. Outlines of a Critical Theory of Ethics // The Early Works, 1889-1892 of John Dewey, Volume 3: 1882 – 1898, Essays and Outlines of a Critical Theory of Ethics. Carbondale: Southern Illinois University Press, 1969 496 p. ISBN-10: 0-8093-0402-3. p.p.239-386.

9. Dewey J. Reconstruction in Philosophy. New York: Henry Holt and Company. 1920. 224 p. https://doi.org/10.1037/14162-000

10. Dewey J. The Need for A Recovery of Philosophy // In Creative Intelligence: Essays in the Pragmatic Attitude edited by John Dewey. New York: Holt. 1917 pp.3- 69.

11. Lippmann W. The Phantom Public. New York: Macmillan Co., 1927. 195 p.

12. Maine H.S. Popular government; four essays. London: John Murray, 1885.

13. Niebuhr R. Faith and History: A Comparison of Christian and Modern Views of History. New York: C. Scribner’s Sons. 1949. ISBN-13: 978-1406704754 272 p.

14. Perkinson H. Two Hundred Years of American Educational Thought. New York: New York University, University Press of America. 1987. 342 p. ISBN-10: 0819161241

15. Pezzano T. The Search for the Self: the Essence of Dewey’s Ethics // Journal of Educational, Cultural and Psychological Studies (ECPS) Registered by Tribunale di Milano. p.221-234. ISSN 2037-7932 DOI: https://doi.org/10.7358/ecps-2013-007-pezz

16. Ralston S. John Dewey's Great Debates-Reconstructed Charlotte: Information Age Publishing, 2011. 156 p. ISBN-10: 97816173553632011

17. Rogers M. Dewey and His Vision of Democracy // Contemporary Pragmatism, Volume 7, Issue 1, 2010. p. 69 – 91. ISSN: 1572-3429 E-ISSN: 1875-8185 https://doi.org/10.1163/18758185-90000156

18. The Essential Dewey, Volume 1, Pragmatism, Education, Democracy / Edited by Larry A. Hickman and Thomas M. Alexander, Indiana University Press, 1998, 417p. ISBN-10: 0253211840

19. Westbrook R. John Dewey and American Democracy. Ithaca: Cornell University Press. 1993. 592 p. ISBN-10: 0801481112